Илья Анатольевич Ильин о живой опере без дистанции
Илья Анатольевич Ильин, художественный руководитель театра «Геликон-опера», говорит об опере без музейной пыли и привычной дистанции со зрителем. Он вырос внутри этого дома — от артиста хора до одной из его ключевых фигур — и воспринимает оперу как живое, сиюминутное, физически ощутимое искусство, которое случается здесь и сейчас: либо попадает в сердце, либо нет.
В апреле «Геликон-опера» отмечает 36-летие театра гала-концертом «Геликону – 36! И это – космос!», и это название точно описывает не только вечер, но и сам способ мышления театра: масштабно, честно, без дистанции со зрителем.
Илья Анатольевич Ильин — художественный руководитель театра
Когда вы придумываете такие проекты, как космический гала-концерт, что вы хотите передать аудитории?
Гала-концерт ко дню рождения театра для нас всегда больше, чем праздничная дата. Это способ в очередной раз напомнить и себе, и зрителю, что театр – искусство живое, масштабное, увлекающее. Каждый год мы делаем абсолютно новую программу, и за 36 лет у нас не было ни одного повторения.
Тема космоса возникла очень органично. Сам зал «Стравинский» в каком-то смысле уже космический: его акустические элементы напоминают летающие тарелки. И 12, 14 и 15 апреля мы вместе со зрителями буквально отправимся в большое театральное путешествие. У концерта очень сильная постановочная команда: дирижер Валерий Кирьянов, сценография Ростислава Протасова, костюмы Саши Фроловой, свет Дениса Енюкова, видео Александра Андронова, хореография Эдвальда Смирнова, сценарий Марины Скалкиной. И мне кажется, это будет по-настоящему редкий вечер – яркий, зрелищный, очень точный по настроению.
Мне вообще важно, чтобы зритель, приходя на такой концерт, включал в себе правильную оптику – готовность удивляться. Потому что театр, особенно музыкальный театр, не должен существовать как нечто давно известное и заранее расшифрованное. Он должен поражать.
Опера – один из самых сложных и многослойных жанров. Как вы работаете с тем, чтобы она не требовала «подготовленного зрителя», а становилась эмоционально понятной человеку, который впервые соприкасается с театром?
Мне кажется, здесь есть одно важное заблуждение: будто опера требует специальной подготовки. Что нужно сначала прочитать либретто, послушать записи, изучить эпоху и только потом идти в театр. Я так не думаю. В театр нужно приходить с открытым сердцем, а не с ощущением экзамена.
Опера действительно многослойна, но это не делает ее недоступной. Если театр работает честно, если артист на сцене не просто поет, а живет, двигается, существует как настоящий актер, зритель очень быстро включается. И в «Геликоне» мы всегда придаем огромное значение именно работе с актером.
Для меня современный оперный артист – это не только голос. Это человек, который владеет телом, вниманием, интонацией, психологией сцены. И еще, совершенно не обязательно механически «осовременивать» оперу, чтобы она стала ближе. Музыка Моцарта, Верди, Чайковского и Пуччини и так жива. Вопрос в том, чтобы точно передать ее нерв.
Современный зритель живет в мире высокой скорости и визуального перенасыщения. Как в этих условиях меняется язык оперы?
Конечно, визуальная часть оперы за последние десятилетия очень изменилась. Сегодня театры работают со светом, видео, сложной сценографией, с новыми технологиями, и это естественно.
Я очень осторожно отношусь к вмешательству в саму музыкальную ткань произведения. Когда начинают переставлять номера, сокращать, «переписывать» композитора, мне это не близко – интереснее открыть в известном произведении неожиданный угол зрения, не разрушая того, что написал композитор. Ведь он уже не может вступить с нами в спор. И поэтому бережность по отношению к музыкальному тексту для меня вопрос профессиональной честности.
И вообще я бы поспорил с тем, что это элитарный жанр. Опера изначально создавалась для большого количества людей. И сегодня она снова так остро востребована потому, что это честное искусство: без фонограммы, дубля и страховки. Все происходит здесь и сейчас – в этом невероятная современность.
Вы выросли внутри театра, от артиста хора до художественного руководителя. Где сегодня находится «Геликон» и что будет в ближайшее время?
Для меня «Геликон» всегда находится в пути. Когда театр думает, что он уже пришел, в этот момент в нем что-то заканчивается. А путь – это и есть жизнь театра.
Сейчас у нас очень насыщенный период: апрельский гала-концерт к 36-летию, конкурс молодых оперных режиссеров «Нано-опера», новые постановочные задачи, гастрольные планы. Но главное для меня – не сам перечень проектов, а движение. Театр должен все время стремиться дальше. Пока есть движение, есть энергия. А без энергии театр невозможен.
